Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
25 октября, пн
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
25 октября, пн

11. Дневник женщины, которая борется за счастье

2 февраля 2017
1

28 февраля. Что же я сижу? Предложений нет, а искать работу я не умею. Подключился Степа. Оказывается, моя первая профессиональная учительница Нина Акимовна возглавляет многотиражку на шинном заводе, туда нужен редактор радиовещания. Я вприпрыжку побежала устраиваться.
У меня нет амбиций, мне нужен хороший микроклимат, чтобы я смогла как профессионал состояться и проявить себя по максимуму. Но знаю, что главное счастье – это семья. Мне кажется, дома я умнее, ловчее, добрее, естественнее.


2 мая. Кажется, я беременна. Маме не буду говорить, она еще не отошла от моей первой беременности. Степа рад. Мне не совсем удобно на работе, прежде всего перед Ниной Акимовной. Дома все хорошо. Степа сказал, что его командир разузнал про Сергея и хочет его переманить к себе на службу. Вот было бы здорово!


20 июня. Решается вопрос о переводе Сергея в Красноярск. Снова будем вместе! Вернулся младший брат Степы со службы в армии, будет поступать в институт. Решено: пока поживет с нами. Олечку забрала моя младшая сестра в Иланск. У нее первый отпуск, и она скучает сильно без детей. Женечка живет у бабушки с дедушкой. Валечка осенью заберет его к себе, все вопросы уже решены. У нее там появился воздыхатель с серьезными намерениями – Юра, тоже слушатель ВПШ. Он уже закончил школу, и его направили в партийные органы на строительство Бурейской ГЭС. Юра предложил моей сестренке руку и сердце, и Вале предстоит развод с Лешкой, а затем – перевод на заочное обучение. Хватит ли ее решимости порвать с прошлым, начать все сначала? При том – с опытом, с ребенком? И еще вдали от нас.


1 декабря. Как тяжело возвращаться к записям. В один из дней августа младший деверь должен был сдавать экзамен в институт, но забыл дома экзаменационный лист. Степа приехал за мной на работу, чтобы я ускорила поиски. Волнения, спешка, пятый этаж. Когда меня довезли до трамвайной остановки, я неосторожно выскочила из машины (а это был уазик), тут же – резкая боль внизу живота, потемнение в глазах... Очнулась я в больнице (люди вызвали «скорую», Степа с братом этой картины не видели, они торопились в институт). Я лежала на сохранении полтора месяца.
Степа увез Олечку в Иланск, к моим родным. Он очень часто приезжал ко мне в больницу, заботливо и участливо интересовался моим самочувствием. Я изо всех сил бодрилась, но по ночам частенько плакала. Надежда то появлялась, то исчезала. Насмотрелась на разные судьбы. У каждого свое представление о счастье, любви. Кому-то достаточно, чтоб муж не пил, не бил. Я по-прежнему хочу любви. Не удовольствуюсь ни привычкой, ни жизнью по нужде. Может, я напрягаю Степу, может, ему легче жилось бы с простенькой женщиной, покладистой, нетребовательной?
В общем, выписали меня из больницы… Мне показалось, что, проведя определенный курс лечения, врачи поспешили расстаться, чтобы выкидыш (а значит испорченные показатели) случился не у них в больнице.
На третий день (ночью) Степа увез меня в гинекологию с кровотечением. Боже! Чего я там не насмотрелась! Сюда привозили женщин после криминальных абортов. Некоторые были настоящими страдалицами: не могли выносить ребенка, и дело каждый раз заканчивалось выкидышем.
Я была на грани срыва. В нашей палате умерла молодая девушка: у нее отказали почки, она ослепла. И, умирая, просила не сообщать о её позоре (беременность вне брака, аборт в жутких условиях) родным, которые жили где-то на Волге.
Каждый день я выдвигала новые требования Степе: чтобы меня перевели в другую палату, чтобы мне назначили лечение, чтобы меня готовили к искусственным родам. Он безропотно выслушивал меня и разговаривал с врачами. Я замкнулась в себе. Понимала, что есть горе больнее моего, что вокруг столько несчастья, столько страданий. Я не противопоставляла свою беду их горю, но сделать с собой ничего не могла. Я так хотела второго ребенка. Таким желанным и любимым он должен стать!
Не хочу описывать мои физические мучения. Они прошли и уже почти забыты. Но душевные! Я до сих пор не могу смотреть на малышей без слез. Это очень горько. Не вижу солнца.
В первый же день после больницы я попросила привезти Олечку. Она была в курсе. Больше того, когда Степа рассказывал по телефону об исходе дела, она всё поняла и горько плакала. Домой она вернулась утешительницей: «Мама, не расстраивайся. Ну попробуем ещё раз». Мне смеяться тяжело. Умница моя! Девочка родная!
Мне обижаться на жизнь грех. Тут соседка Алёна Кирсанова (муж её – сослуживец Степы) рассказывала мне, что на её упрек мужу, который ей изменяет: «Вот посмотри: три мужика в одной квартире (к этому времени у нас жили Сергей, которого тоже перевели по службе в Красноярск, и Василий, поступивший в институт), и ни пьянок, ни женщин нет», тот ответил: «Ну и дураки, что нет». Она очень страдает, что Петя встречается с женщиной, и обращалась к Степе за советом. Он ей ответил, что надо уезжать из города: город развращает, связи людские нарушены, больше «хищниц». Я, честно говоря, удивилась, что мой Степа так рассуждает. Неужели есть искушение?
Врачи мне сказали, что мне нельзя беременеть год. Я все надеюсь, что у нас будет еще один малыш.
Сергей переехал.


15 декабря. Зову Любу к себе, ей с Максимкой комфортно с родителями. Я настраиваю: семья должна быть вместе. Вышла на работу. Делаю все на автомате. Стараюсь не думать о произошедшем.
Я так настрадалась за эти три месяца, что провела в больницах! Но я готова и не через такое пройти, лишь бы все завершилось хорошо. Степа бережно относится ко мне. Олечка помогает нам восстановиться.