Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
24 октября, вс
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
24 октября, вс

14.Дневник некрасивой девочки, которая мечтает о счастье

25 ноября 2016
1

24 января. Сдаем сессию. Успехи есть несомненные. Но мы чаще подумываем все же вернуться к исходной и начать все сначала. Наша Галя (которая живет с матерью и работает на заводе) познакомилась с молодыми мужчинами и пригласила к нам на вечеринку. Один из них – красноярский композитор Николай, а второй – физик. Видимо, умные ребята. Галя (моя одноклассница) шутила, была, как всегда, обаятельной. Я сидела, будто кол проглотила. Комплекс свел меня судорогой. Я даже улыбнуться не могла. Представляю, как эти ребята долго хохотали над нашей публикой. Больше мы их у себя не видели. Неужели я всю жизнь буду такой неловкой? Мои сверстницы научились выставлять напоказ даже то, чего у них и в помине нет, а я зажата. Надо как-то работать над собой.

31 января. Был день рождения Гали. Ей исполнилось 24 года. Интересно, как она себя ощущает: столько лет и не замужем, работа неинтересная. Было много спиртного, и все свелось к выпивке. Приезжали наши одноклассники. Наверное, это – предел. Не туда мы зашли, у нас должна быть другая дорога. Мы едем домой. Родителям будет нелегко: дочь медалистка, положительная, возвращается ни с чем домой.

5 февраля. Я дома. Родители внешне спокойно восприняли мое возвращение. Я, чувствуя, что не оправдала их надежд, радуюсь, что я дома. Мне надо отогреться, понять, почему все так случилось, успокоиться и определить свои дальнейшие шаги.
 Валя ждет малыша. Жизнь ее у свекрови не самая лучшая. Абсолютно разные семьи. У нас тепло, мы любим друг друга. Каждый вечер – как долгожданная встреча, когда мы собираемся, прямо стремимся друг к другу. Какое это счастье, когда рядом любимые и любящие люди. Мы говорим о пустяках, даже знаем, что сейчас скажет мама, что ей ответит папа, но знаем наверняка, что мы все думаем и чувствуем глубже и значительней. У них, у Валиной новой семьи, все по-другому. Они разговаривают сварливо, шутят грубо. Сына (Валиного Лешку) мать обожает, он у нее любимчик. Мне кажется, здесь не принято говорить по душам, и жизнь сводится лишь к повседневным делам. У них хозяйство большое, огород, покос. Мы же сажаем в огороде и на пашне всего столько, чтобы работать там без надрыва и чтобы хватило. У нас вообще строятся планы, мы все вместе мечтаем. У них нет такого понятия – мечта. Ходят бескрылые по земле. Валя такая ласковая, такая нежная и вдруг такое окружение грубых, неотесанных людей, мрачных, с тяжелым взглядом. Лешка – как теленок, но это не нежность, это психология любимого сына, когда за тебя все делают, а ты в знак благодарности должен всего лишь улыбаться и мямлить неопределенные фразы.
Валя, Валечка! Почему же тебе досталось такое счастье?

15 марта. Прочитала в «Комсомольской правде» большую статью о комплексе неполноценности, которая развивается из-за какого-то недостатка: маленького роста, излишней полноты, крупного носа, заикания и т.д. Человек, не преодолевший внутреннюю зажатость, навсегда может стать ущербным и в отношениях с людьми, и в собственной самооценке. Это может стать и чаще становится причиной неустроенности судьбы. Над преодолением себя следует много и упорно работать. Приводятся примеры, когда на самую вершину человеческого сообщества выходили люди, страдающие неизлечимыми болезнями, откровенными физическими недостатками и т.п.
 Ах, любимая «Комсомолка»! Сколько я передумала на эти темы. Умом в состоянии понять, и вам верю. А только внутренний страх быть отвергнутой или не замечаемой твоим любимым сидит во мне. Когда я думаю о своей неполноценности, имею в виду именно личную жизнь. Работа, какая бы она ни была, ни досталась мне, мне будет по силам. Я люблю работать, действовать. Человек я деятельный, мобильный. Но вот страдания мои – прежде всего о личной, семейной жизни. Мне рядом нужен человек, который бы устраивал меня, был понятливым, без главных изъянов, – непьющий и незлой. Я не смогу терпеть человека, который был бы равнодушен ко мне как к женщине. Но и я должна испытывать к нему – хотя бы симпатию, уважение (Кстати, самое тяжкое для меня состояние, когда я чувствую, что кого-то раздражаю. Вот почему самым гадким во взаимоотношениях считаю именно недовольство друг другом).
 Только вот кто научит, как преодолеть этот барьер внутри себя? Как изгнать эту постоянную боль? Мне нужна любовь – настоящая. Нет, даже не так. Мне нужен достойный объект, а любить я смогу. Я смогу сделать все, чтобы иметь главное счастье – семью и детей. Дети – это моя мечта.
 Выйти замуж, чтобы родить ребенка (не для алиментов, конечно, я все сделаю для малыша сама). И тогда буду счастливой, самой счастливой. Буду читать малышу книжки, показывать мир – какой он непростой, но прекрасный. Буду вводить его в наш общий мир и научу его радоваться.
 Я уверена, что буду счастливой. Потому что чувствую в себе силы бороться за счастье, потому что знаю, ЧТО для меня главное. Это – семья и дети. Для того, чтобы мою жизнь освещало дивным светом, достаточно любви к Юрке. Чтобы применить свои силы, чувства, у меня будут дети.

3 мая. Сижу, соображаю, что же делать? Меня пригласили в райком комсомола на работу. Сначала – на время отпуска женщины – секретарь – машинистки, а затем инструктором. Кто где рекомендовал меня – не знаю, а только наслушалась лестных слов о себе – жуть! «Ты будешь учиться заочно. А если захочешь, очно – поезжай, мы чинить препятствия не будем», – сказал первый секретарь Геннадий Андреевич.
 Я ответила, что буду недолго, но очень крепко думать. И вот думаю. Поступать в медицинский нынче не буду. Это я твердо решила. Мне по душе деятельность не узкого направления. Я должна быть на передовой. Мне больше работа масштабная, и чтобы мои обязанности по службе не знали границ.
Может быть, так не принято, но я полна решимости, поставить условие: если я приму решение поступить в вуз нынче, то пусть мне не мешают. Я поступлю по-своему.
18 мая. Итак, я работаю. Приняли очень хорошо. Кругом суета, беготня. Все доброжелательные. Ко мне внимательные. Стараются подбодрить, дать совет, но поскольку это делается на ходу, в спешке, то кроме медленно вползающей в меня паники я не чувствую пользы от всеобщего участия в моей судьбе.
Геннадий – его все зовут «первый» – как будто понял мое состояние, сказал: «Кивай всем, не перечь, но слушай себя и немного меня», – и улыбнулся.
Я учусь печатать на машинке, общаться с людьми, принимать сводные отчеты от первичек по взносам, регистрировать директивы сверху и вникать в суть дел. Приходят вожаки с предприятий, учреждений, из деревень. Здесь чувствуется ритм района.