Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
17 октября, вс
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
17 октября, вс

16. Дневник некрасивой девочки, которая мечтает о счастье

2 декабря 2016
1

2 апреля. Знаю, что очень нравлюсь Павлу. В субботу была отчетно-выборная конференция. Я была там очень занятой: и выступала, и в редакционной комиссии работала, и в комиссии по подработке итоговых документов, и еще, и еще. После выступления я вышла из зала, чтобы продолжить работу над стенной газетой (мы заготовки сделали заранее). Прибежала в штаб, только принялись за дело, открывается дверь – он с шампанским и конфетами. Был какой-то угар: комсомольская конференция и шампанское, речи, постановления и этот завораживающий взгляд… Хмель улетучилась быстро, мгновенно. Наверное, и эти чувства уйдут безвозвратно, улетучатся, как брызги шампанского. Красиво, заманчиво…


11 апреля. Вот и стали мы на год взрослей. День рождения праздновала на работе. Мне наговорили кучу добрых слов. По-моему, у меня, действительно, стронулось с места все в голове и сердце. Павел проявляет ко мне явный интерес, но делает это как бы невзначай. А может, это – судьба? Я бы стала ему хорошей женой и матерью его детей. А Юркино место так и останется Юркиным.

30 апреля. Я даже не подозревала, что так горько переживу весть о том, что Павел женат. Позвонила Надя и прямо без подготовки сказала, что у него жена и два сына. Живет она с детьми у родителей на Украине, потому что нет здесь жилья. Он живет в общежитии. Я ревела в голос. Меня ранили в сердце, и я истекаю кровью. У меня нет сил. Как же так? Такой маленький город, а я, выходит, не знала. А он думал, что я была осведомлена о его семейном положении и, несмотря на это, отвечала на его ухаживания, а где-то и проявляла инициативу. Вот тебе и яблоки на снегу, шампанское, чуть смущенный взгляд.
Я всегда считала себя человеком, твердо стоящим на земле, здравомыслящей. А тут это наваждение. Я сама, сама виновата! Он ни при чем. Что он делал? Улыбался? Звонил часто? Это не возбраняется. А то, что молчал и не объявил вслух, что женат, – это он не афишировал, но и не скрывал. Имей я немного элементарной осторожности, такого самообмана не случилось бы.

5 мая. Уезжают наши одноклассники – мы их провожаем в армию. Матери плачут, отцы бодрятся и у военкомата даже речи говорят: «Служи, сынок, чтоб мы тобой гордились», а пожилые женщины приговаривают: «Слава Богу, не война». Они-то знают, что такое провожать дорогого человека на фронт. Мы с Надей (подругой) только что вернулись со свадьбы моей двоюродной сестры Ани. Она учительница, командир по натуре, решительная, а он веселый, озорной. Как люди, такие разные, живут десятилетиями бок о бок, решают самые сложные в жизни задачи по сохранению доброй семьи, лада, непременно чувств? А сколько надо ума! Мои родители, по-моему, умеют строить семью: здесь и любовь, и достойное отношение друг к другу. Но они похожи друг на друга. А как у Ани? Пока ездили, Генка ушел в армию. В последнее время их отношения ухудшились настолько, что было бы проще разорвать их, чем поддерживать. Он понял ее преданность, чистоту и решил, что можно не стараться ей нравиться, ухаживать, добиваться ответных чувств. Надя очень страдает. Я постараюсь ей помочь.

30 августа. Поступила на заочное отделение в университет. С блеском. Конкурс был огромный, все практики. Я сдала отлично. Толик изредка приезжает. Меня приходит «контролировать» его друг Витя. Он дружит с Валей Жуковой. Мы с Надей смеемся: я отомстила Вале за Генку. Ведь знала, что Наде он (Генка) становился все ближе, а позволила себе интрижку с ним. Но это смехом, а на самом деле мы, женщины, просто любим, когда к нам неравнодушны мужчины.
Павел стал реже приходить в райком. Я ничего не знаю о нем, приехала ли к нему семья. Я продолжалю страдать, и он мне нравится. Что же я такое за человек? Юрку люблю, с Толиком дружу, Павел нравится, Витю не отталкиваю. Я объясняю себе: действительно, сердце любого человека способно не только любить и ненавидеть, но и испытывать симпатию, интерес, страсть, увлечение. Вот каждому из моих объектов – свой оттенок чувств. Я себя, может быть, оправдываю, но не вру (дневник не принято обманывать): я никогда за мои годы никому не ответила из корыстных соображений, ни начальнику, ни человеку с положением. Я загораюсь там, где дрогнуло мое сердце.

12 октября. Осень. Какая-то тягучая грусть. Читаю Золя. Меня нет в моем городке, и я –не я, я в книге. И вдруг отчетливо понимаю: то, чего я жду от Юрки, не будет никогда. Он давно шагает по своей дороге, меня там нет. Ему попадаются другие люди, другие женщины, он тратит на них себя, свои чувства. Он не нуждается в моей горячей любви и безоговорочной преданности, потому что не подозревает о моих страстях, переживаниях, неужели вот так просто мне придется расстаться с мечтой, с его дорогим образом? Позабыть, назвать это чувство как детское, неразумное? Да я беднее стану, бледнее, неинтереснее без мечты! Не смогу его забыть. Не могу представить, что такого человека не было в моей судьбе! Он был и есть.


15 октября. Переписываюсь с Генкой Надиным. Пишу нейтральные письма. Он сам вышел на меня – написал на адрес райкома. Я это делаю ради Нади. Он мне не задает вопросов о ней, но я как бы невзначай пишу: «Бегали с Надей в кино» и т.д.


20 октября. Недавно пришел с армии Толик Стрельцов, Людмилы брат. Красивый, сентиментальный, мягкий, но не орел и даже не скворец. Их мама организовала вечер встречи, позвали меня с Надей. Помню, как года два назад тетя Люба, их мать, звала меня на проводы. Папа с мамой уже ушли, а меня пришла лично приглашать тетя Люба. Я была зажатой страшно и отказалась. Тетя Люба не могла поверить, что не может уговорить какую-то девчонку. Она полчаса, не меньше уламывала меня. Я не могла сдвинуться с места. Она со словами: «Ну и трудно же тебе, такой упрямой, придется в жизни» ушла. Она подумала: гордая, упрямая, неуважительная к возрасту, но ей в голову не приходило, что это – просто стеснительность, неумение вести себя во взрослом обществе.
Сейчас мы спокойно пошли с Надей к ним на вечеринку. Толика не дождалась из армии Алла, решительная, бойкая девчонка. Мы должны отвлечь его, уберечь его от суицида. Я вчера смотрела на Толика как на мальчишку с нашей улицы, он не трогал ни одной струны в моей душе, и он, естественно, запал на Надю. Это очень красивая пара – картинку писать можно. Но… Надя моя – красивая, нежная, добрая, умная, чистая, возвышенная, мечтательная, и Толик – безвольный, не знающий, чего он хочет от жизни, слабый, нуждающийся в защите. Она поймет, она разберется без меня. Мне нельзя вмешиваться в этот процесс. Это дело двоих.
С Генкой переписываемся. Он тоже начал писать как бы для Нади, зная прекрасно, что я каждое письмо отдаю ей. Знаю, что он скоро начнет писать ей напрямую.