Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
23 октября, сб
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
23 октября, сб

3. Дневник женщины, которая борется за счастье

3 января 2017
1

10 августа. Боже, какое потрясение! Покончил жизнь самоубийством Надин (моей подруги) муж. Они не жили вместе. Он уехал в Междуреченск, устроился в депо (по его словам). Потом приехал к родителям, сказал, что с машинистом электровоза пригнал локомотив в Красноярск на большой ремонт. Пока там идёт ремонт, он побудет дома. Надя его не принимала, т.к. накануне произошло следующее. Оказывается, Толик под нажимом междуреченской девушки написал Наде письмо о том, что он уходит к другой. Смелости указать точный адрес дома Нади у него не хватило, и он подписал на конверте вымышленный адрес. Но наш город не такой большой, и её «вычислили». Надюша переживала о том, что её бросают, причём так неблагородно, непорядочно.
А тут – всё забыто, горе её захлестнуло. Я утешала её, но моих сил было недостаточно. Я ревела сутками. Стёпа не знал, как меня утешить, и даже задал мне глупый вопрос: «Ты его любила?» Нет, конечно, ни одной минуты! Мне он был неприятен, потому что я не люблю слабых, никчемных мужчин. К тому же он обманул ожидания моей дорогой подруги на счастливую семейную жизнь. Но какое это сейчас имеет значение? Сейчас его нет, и это всё перечёркивает. Нет человека, который мог жить, иметь семью, строить жизнь, мог совершать гнусные поступки, и мы бы осуждали за это, и благородные – и это тоже было бы оценено, но его нет. И назад не открутить время. И в ушах звенит реальное слово: «Ни-ког-да!»
Скольким людям принёс он горе! Младшая его сестрёнка падает в обморок без конца. Люда плачет горючими слезами. Тётя Люба пытается держаться, но уже не похожа на себя. Жизнь одного человека принадлежит не только ему одному. Это надо понять всем. И жизнью распоряжаться следует с учетом интересов всех близких.


20 августа. Новое потрясение – умер Стёпин отец. Я видела первую реакцию Стёпы. Мы бежали с ним к его родителям – накануне вечером Александр Степанович был уже в беспамятстве. Навстречу нам шёл средний брат Стёпы. «Всё», – сказал он. Я не успела оглянуться, как Стёпа остановил какого-то мотоциклиста и улетел стрелой. Я едва поспевала за Серёжей. Бежала, а сама думала: как же быть? Что будет? Пришли домой, там уже хлопотали вокруг свёкра чужие люди. Свекровь не плакала, а стёпа был в комнате, которая ещё недавно была нашим гнёздышком. Он утирал кровь, которая шла из носа, и, мне показалось, слёзы. Я положительно не знала, что мне делать, положила руку на плечо и стояла молча. Не приведи Бог видеть мужские слёзы. Их было мало, но шли они из самого сердца. Отец для Стёпы много значил.


25 августа. Проводы Александра Степановича были торжественными, многолюдными, чинными. Свекровь мне тихонько сказала: «Посиди у гроба, поплачь». А мне не плакалось. У меня рвалось сердце от горя, бессилия. Но я держалась из-за малыша, что находился во мне. Меня не пустили на кладбище, я проводила процессию и вернулась. У меня, как и у оставшихся 4-5 человек, были большие обязанности: вымыть полы, поставить столы и накрыть их, расставить скамьи, табуретки. Я хлопотала и думала, думала... Мне казалось, что вернулся тот миг, когда родители Степы пошли провожать моих родственников со свадьбы. И я разревелась – горько-горько...


1 сентября. Степа сказал, что через неделю он уезжает в командировку на три месяца. Я приняла это известие стойко. Попробую быть без него и с ним одновременно. За это время мне предстоит сдать сессию, подготовиться к встрече. Со Степой решили, что я буду в его отсутствие жить у моих. Вновь почувствую себя незамужней.
8 сентября. Только что проводила Степу. Не сразу пошла в родительский дом. Побыла в нашей со Степой квартире. Было грустно, но надрыва не было.
Неужели не люблю? Нет-нет. Не с постылым живу. И горжусь им, и любуюсь, и радуюсь встречам, и счастлива оттого, что именно его ребенка ношу под сердцем, и люблю прижаться к его хорошему, родному телу, почувствовать ответный горячий трепет... Но почему не навалилась тяжким камнем тоска?
Даю себе команду – не заглубляться. Для того чтобы жить семьей, растить детей, моих чувств хватит: уважения, влечения, симпатии. Но нужен и разум для семейной жизни. А иначе – сплошной хмель. Вот придумала себе установку. Сейчас можно и к родителям идти. И начинать ждать моего дорогого мужа.


20 сентября. Вчера на комсомольском собрании (я была председателем) вдруг услышала толчок в животе, еще один, вполне четкие, но не резкие. То подает сигнал мой малыш. Я сразу заволновалась. Это ведь событие, да еще какое! Мое солнышко дает мне знать, что он со мной. Сегодня сходила в женскую консультацию, рассказала. Врач с улыбкой произнесла: «Видно, девочка будет. Они обычно раньше срока начинают шевелиться». 
Вот, Степа, доченька у нас, скорее всего, будет, а мы мальчика ждем – так решили. Но, как я понимаю Степу и себя, нам просто очень хочется иметь детей – и мальчиков, и девочек.


28 сентября. Степа пишет мне письма очень часто и очень горячие. У меня замирает что-то внутри от его слов, и я понимаю, что он – тот самый человек, который мне нужен в жизни. Он интересуется нашим малышом, просит передать «от папки привет», и меня эти простые слова трогают до слез. Наверное, есть и счастливые слезы.


30 октября. Сессия подходит к концу. мои подруги, Лиля и Валя, тоже ждут малышей, только чуть попозже. Несмотря на это, мы хохочем – до упаду. Мне по-прежнему часто пишет Степа. Лиля, старшая из нас, говорит: «Ну эти нежности продолжаются, пока вы молодые». Я не спорю, но в душе у меня другое: если чему-то суждено случиться, я буду бороться за свое счастье, а приземлить наши «нежности», превратить трепет и свежесть чувств в серость, «бытовуху» я сама не позволю.
5 ноября. Завтра – первая годовщина нашей свадьбы, нашей совместной жизни, нашей семьи. Я приехала домой, к родителям. Ехали в поезде, как всегда, вместе. еще с нами был Витя, когда-то он в нашем городе работал фотокорреспондентом и отчаянно ухаживал за Валей. Мы разговаривали о том, успеем ли приехать на весеннюю сессию. Витя недоумевал: а что может помешать? Мы: роды! Хохотали и хохотали! У меня же солидный срок, а он не понял.
Сейчас ждем Степу. Он вернется к Новому году. Малышок растет. Частенько меня извещает о своем существовании. А я не забываю о нем даже ночью. Состояние, что в тебе зародилась жизнь, и ты к этому зарождению имеешь самое прямое отношение, трудно сравнить с чем-либо, описать, передать. Это надо почувствовать. И я чувствую, и блаженствую, и наслаждаюсь. Понимаю, что становлюсь другой: вроде та же, так же хожу на работу, люблю своих родных, мне по-прежнему дороги многие люди, я даже не забыла Юрку, но я стала другой: я – это не только человек, личность, физическое лицо, студентка, работница, хозяйка, жена, но прежде всего – женщина, живое существо, которое собой питает новую жизнь, внутри меня формируются ножки, ручки, там развиваются ушки, носик, там клеточка превращается в моего сына или доченьку, и любовью заполняется все мое существо, и я сама превращаюсь в любовь.


1 декабря. Живу у родителей. Часто туда приходят Валя с Женечкой. Мы его обожаем! Он нас тоже любит. Встретила как-то Марию Николаевну (она в райкоме в секторе учета работает), спрашивает: «Как Валечка? Как ее сынуля? Ему уже где-то месяцев шесть? Самый интересный возраст!» Я на нее смотрю с большим недоумением: что за слова! Каждый возраст любимого ребенка – самый интересный. С малышом всегда хорошо! Мы разговариваем с Женечкой, забавляем его, что-то всякий раз показываем. Он на все откликается, все изучает, всем интересуется. Улыбка беззубенького рта пленительна. Не хочешь, а улыбнешься в ответ!
Смотрю на маму и папу другими глазами. за годы, проведенные вместе, не надоели друг другу, не озлобились, взаимоотношения ровные, спокойные. Заводила в семье – папа. Маме по сердцу заведенный порядок.
Папа живет с какой-то выдумкой, инициативой, движением вперед. Помню, как однажды он принес домой радиолу с проигрывателем. Я прыгала до потолка и до его щеки, которую чмокала без конца. А вечером мы слушали потрясающе красивую французскую песню «Под небом Парижа». Это была наша первая пластинка. В нашем маленьком доме нашего маленького городка звучали завораживающие, величественные звуки, песня на чужом языке, выражались неизвестные нам чувства, и каждый из нас рисовал свои картины, песня вызывала свои ассоциации, эмоции, но все они были позитивные, добрые, возвышающие наше существование.
Вообще мы жили в семье одними переживаниями. И грустными, и радостными. Все удивительно разные, не похожие друг на друга внешне, характерами, вкусами, интересами. Но связующей была любовь. Мы вместе были на огороде, на покосе, на картофельных полях, вместе пели песни, испытывая враз, всей семьей одно и то же. И нас объединяла не только кровь.
Я хочу, чтобы моя семья была такой же. Какая же сложная наука – жизнь. И какой, кому, когда мы сдаем экзамен? 


5 декабря. Столько хороших, интересных встреч состоялось за последнее время! Приехал из Вороножа папин брат, я о нем с детства бредила. Мне казалось, что вот его-то мне и не хватает. И хоть любви в семье было в избытке, он воплощал мою мечту – иметь какого-то загадочного волшебника. Дядя Ваня приехал со своей женой тетей Олей. Она меня обворожила. Разговаривает, как будто окутывает чем-то мягким, теплым, нежным. Просто воркует. Ростом маленькая, неброская на вид, а моего могучего дядю прочно держит около себя. Не спорит с ним, не доказывает, говорит тихо, а все по ее получается. Вот ведь как в жизни бывает!
В город к своим родителям приехала жена двоюродного брата Степы Тамара. Директор ресторана во Владивостоке. Красивая. Величественная. Приходила к моим родителям (визит из-за меня – так объявила). Мы все: папа с мамой, приятели родителей, дядя Ваня с женой, я впервые видели ее. Но за столом она «председательствовала». На публику говорила одно, а мне шепотом – другое, как близкой подружке. Я просто залюбовалась ею.
Она с мужем живет врозь – в разных городах, и это совсем не похоже на нашу семью, где каждый из членов знал, где сейчас остальные, хорошо ли им, легкий ли день предстоит или сложный, с какими думками засыпает или встречает грядущий день.
Я вряд ли переделаю себя «под кого-то», но объективно понять законы семейной жизни хочу, и все присматриваюсь и внимаю, и пытаюсь постичь неизведанное. Это непросто.


20 декабря. Разъехались дальние гости. Было воскресенье, я проснулась часов в 9. Хлопотали на кухне с мамой, готовили завтрак. В выходные у нас завтрак обычно поздно. И это уже традиция. Вдруг залаяла собака. Открылась дверь – Степа! В шинели, с радостными глазами, морозный, неожиданно-жданный... Всеобщая радость, беспорядочные хлопоты, суета, бессмысленные слова: «А я думала: что собака залаяла?», «Мне показалось: Виктор (сосед) идет» и т.п. Степа улыбался и рассказывал, как он самолетом добирался до Красноярска, а оттуда – в кабине электровоза. Все были счастливы. Мне вдруг подумалось: ведь мать его родила, грудью кормила, растила, берегла, а он летел, ехал, бежал к женщине, которую еще два года назад даже не знал!
Потом мы пошли в свою квартиру. Когда мы остались наедине, он не уставал повторять: «Как я соскучился!», и я верила этим не совсем внятным от страсти словам...


31 декабря. Сегодня я пришла из больницы на побывку. Меня положили на сохранение беременности: отеки, обнаружили высокий белок. Я и малыш чувствуем себя хорошо. нянечки потрясающие! Специально для меня пекут картошку, говорят, для почек хорошо. Я тоскую в больнице. Дома тем временем готовится новогодний стол. Папа закупил все коробками и ящиками, приобрел бенгальские огни и прочие занятные штучки. Придут Валя с семьей и все мы, и нам будет так здорово всем!