Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
23 октября, сб
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
23 октября, сб

4. Дневник некрасивой девочки, которая мечтает о счастье.

26 октября 2016
2

10 января 1964г. Иногда я себе нравлюсь. Вот недавно ездили в Решоты на пионерский слет. Не каждому такое выпадает. И я так загордилась. Я хорошо рисую. На улице у меня авторитет, я очень верткая, в круг-выжигало я играю лучше всех – люблю игры, где надо бегать, прыгать, скакать, двигаться. Смотрю на себя со стороны (не в зеркало): ну что за огонь-девчонка – и учится хорошо, и на улице первая, и на слет ее отправляют.
 С подругой Надей общаемся. Она такая интересная, спрашивает у меня: "Как ты считаешь: Тамара Шестакова хорошенькая или красивая?". Для меня это слишком: по-моему, существуют красивые или страшные. А у Нади красивая и хорошенькая – большая разница.
Мы с ней много времени проводим вместе. Говорим о книжках, читаем много, рассуждаем о прочитанном, разбираем героев, мечтаем о своей жизни – какими будем, кем будем.
О своих «женихах» и чувствах не рассказывала ей, не поймет, она и не знает- то толком, что бывает между мужем и женой. Надо ей рассказать, она ведь ребенок, надо ее предупредить. Я так боюсь, что ее кто-то обидит.
На эту тему мы беседуем с Людой Стрельцовой. Напротив нас живут три брата Радкевичи, они намного старше нас, вытаскивают усилитель радио на улицу, и тогда у нас на квартале музыка, радиопередачи. Песни в основном про любовь. Я хожу по своей полянке вся влюбленная, и из радиоприемника слышатся слова: «Посижу, посмотрю, сяду с краешку, Золотая моя, золотаюшка», «Огонек» и другие. Мне кажется, что все песни про меня и для меня.
Мы следим с ней за Радкевичами: Андреем, Володей и Витей. Средний, Володя, не такой яркий, как его братья, но нам он больше по душе. У него подруга Нина, красивая девушка, он ее любит. Мы это наблюдали, когда свадьба Андрея вышла танцевать на улицу. Володя смотрел на Нину нежно, как будто оберегал ее от всего плохого.
 Еще у нас на улице живут Петровы – бабушка и ее младший сын Шурка. Он мне напоминает крота из сказки "Дюймовочка". Но у них есть патефон и пластинки. Шурка иногда выносит в палисадник патефон, и мы слушаем музыку. Прежде чем пойти "на музыку", мы на большой горячий гвоздь накручиваем прядки волос и, кудрявые, отправляемся к Шурке. Там, глядя на качающуюся головку и убегающую в никуда дорожку пластинки, я забываю о своем солидном возрасте, о кучеряшках, стою с открытым ртом, завороженная.
 Вообще, баяны, гармошки меня очень трогают, почему – не знаю. Вместе с ними поет что-то внутри, и я за звуком пойду хоть куда. Но Шурку не люблю, мне кажется, что он не умеет радоваться жизни.
 3 апреля. Я каждое утро удивляюсь. Просто я забываю, что было вчера и было ли это самое вчера. Я просто начинаю день, как будто впервые. Вот замечать стала, что мне нескучно. Даже когда остаюсь одна, начинаю что-то или кого-то представлять, и так мне интересно: будто я и не Таня, и мне не 13 лет, а я взрослая, красивая, и мне надо очень много пережить, чтобы стать счастливой. Я пою не свои голосом, придумываю слова и движения, у меня по телу бегают мурашки – так все необычно. Заканчивается все хорошо для моей героини. Я тоже буду счастлива.
Я и близким подругам и Вале-сестре вдолбила в голову, что буду самая счастливая. И хожу такая счастливая, выпрямляя спину до такой степени, что начинаю переламываться. Я обязательно буду счастливой!
10 сентября.  Много разговариваю с Любой, сестрой. Это другой разговор, другая тема, и я там совсем другая. Я рассказываю ей, как мы будем жить взрослые. У нас будут мужья – братья, звать их будет Сашами, и жить будем рядышком, на одной лестничной площадке. Они нас будут любить, а мы… При этом я всегда мучаюсь. Мне кажется, что любить не стыдно, а вот проявлять свои чувства – крайне неприлично девушке. Наверное, мой муж целовать и любить меня будет только тогда, когда я буду спать. Такой вариант меня устроил. И я Любе рисую картины нашей жизни замужем. Мне отчаянно хочется любить, но кого? И я продолжаю мечтать – то в мыслях, то вслух с Любой. Я хочу сама любить, очень хочу, но чтобы он был достойный.
 В нашем классе второй год учится Алехин, учится хорошо. Я стесняюсь смотреть ему в глаза. На уроках (он сидит на последней парте) я иногда думаю: смотрит он на меня или нет? Какой он видит меня? Что он думает обо мне? Кто ему нравится? А может, он еще не дорос до любви? Я бы рада полюбить его, но не знаю, стоит ли он того. А если я так рассуждаю, то, значит, не люблю.
 Уехал мой Борис куда-то на Восток. Я не грущу о нем, я печалюсь о его судьбе. Я его буду жалеть всегда, буду молить судьбу, чтобы берегла его – он добрый и сильный.

В классе стали налаживаться отношения. До этого мы с Надей вели себя обособленно, не делая шаг навстречу классу. Мы не нуждались в нем – нам было интересно без массы. Школьная жизнь меня не занимала. Я ходила на уроки, читала книги, но общения мне хватало с сестрами, подругами. В этом году мы с Надей решили двинуться в коллектив. Усилий никаких не делали. Надя подстригла волосы – они у нее пышные, чуть вьющиеся, ей хорошо. Она вообще очень красивая, без недостатков. В ней все замечательно, и сама она нежная, добрая, умная. Вот ни разу не скажет о том, что у меня кожа лица нехорошая (про меня, у нее она идеальная). Она скажет: "Таня, давай купим березовую эмульсию, она лицо делает белым и розовым". Я знаю, что это относится ко мне, но она так щадит мое самолюбие! И я начинаю думать, что я с ней иду на равных.
Как все же здорово, что мы дружим! Мы такие сильные вдвоем, можем подойти к любой девчонке для разговора, а можем и не подойти. Я знаю, что даже если меня нет, Надя всегда заступится за меня, не позволит говорить гадости обо мне. Я делаю то же самое по отношению к Наде.
И вот мы, когда захотим, подходим к одной, другой девчонке, и они начинают идти к нам за помощью, подсказкой. Нам помочь им – одно легкое движение, мы знаем больше всех в классе. Учимся лучше всех, я радуюсь каждой Надиной пятерке. Она давно для меня сестра. Мы что-то разбираем до винтиков – ситуации в школе, сюжет или характер героя книги, но есть вещи, куда старательно не пускаем друг друга. Мне нравится быть у них, тетя Шура – добрая, простая женщина, ее брат Леня и сестра Люда ко мне хорошо относятся. Я вижу тем не менее, как Надя дома зажимается и старается уйти оттуда, что-то ее угнетает.
Она – тонкий, чувствительный человек, не закаленный улицей, как я, поэтому любые нетактичные слова отца или матери она переживает с болью и не хочет, чтобы я знала. Это я так предполагаю. А может, это то, чего я не знаю и что на самом деле значительно серьезнее. Мне кажется, дядя Коля как-то унижает тетю Шуру, и она терпит все, и от этого она и перед детьми чувствует себя не совсем ловко.
Надино обаяние покоряет меня, и я становлюсь возвышеннее. Книги, которые я читаю по всей ночи, тоже делают свое дело. И вот я начинаю бредить героями былинными, полубогами. Мне не надо внешней точки опоры, я ее ищу внутри, и я придумываю Юрку Богова, парня на два года старше меня, красивого, влюбленного в меня, говорящего, как в романах. И мои отношения "развиваются": я придумываю встречи с роковыми фразами, письма. Чтобы он стал реальнее, я придумываю развод его отца – машиниста электровоза и матери -учительницы. Я "участвую" в этом разрыве, поддерживаю близкого мне человека в горе. Они уезжают из нашего города. Я в нем уже не нуждаюсь, мне не хочется придумывать историю, но на какой-то момент Юрка, придуманный, помог мне, и я нарисовала образ будущего своего парня.