Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
06 декабря, пн
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Заозерный
06 декабря, пн

Скорбная обитель. Продолжение истории Рыбинского дома инвалидов

25 ноября 2021
89

В одном из корпусов жили женщины. Многие были просто немощные, с изломанными судьбами. Нельзя не упомянуть трагическую историю постоялицы, о которой помнят рыбинцы. Только история, ни имени, ни фамилии… Когда она лишилась обеих ног, решила, что жизнь кончена, и сама определилась в дом инвалидов. Замкнулась в себе и ни с кем дружить не хотела. Чей-то злой язык назвал её Балериной, и прозвище это накрепко прикипело к бедной женщине. Односельчане до сих пор помнят, как она передвигалась по улицам сначала на деревянной коляске, отталкиваясь от земли острыми палочками. Затем она освоила механическую коляску с рычагами. Несколько раз пыталась покончить с собой, но постояльцы индома уберегали её от петли. Она долго прожила в индоме, однако всё-таки наложила на себя руки.

Как-то умерла одна лежачая. Её хоронили в один день с мужчиной, а через два дня в Рыбное приехала её дочь, и никто не смог ей сказать, какая из могил её матери. Быть может, она решила забрать мать к себе, но ей удалось только поплакать у двух холмиков.

И все-таки жизнь сильнее смерти. Ходячие из женского корпуса знакомились с ходячими из мужских. И создавали семьи. Это было безумно трудное счастье, но оно было наперекор судьбе. Беда в данном случае не умножалась, а делилась и становилась меньше вдвое.

Участковый уполномоченный Иван Григорьевич Никитенко часто заглядывал в индом и считал его жителей трудной категорией населения. Будем справедливы и скажем, что не всегда здесь было мирно и тихо. Милиционер понимал специфику ситуации, знал всех поимённо, и к каждому инвалиду у него был особо бережный и индивидуальный подход.

Бывали в индоме и потасовки. Злые языки об этом даже частушку сочинили: «Инвалиды на мосту драку учинили, пока дрались, костыли по реке уплыли». Это двустишье говорит не столько о таланте местных жителей, сколько о том, что не все рыбинцы по-доброму были расположены к жильцам индома.

Свидетельством иного отношения было другое событие, о котором на одной из встреч в музее истории Рыбинского района поведал Юрий Андреевич Казанцев. Мать, подоив корову, попросила сыновей отнести лежачим две большие кружки парного молока. Мальчишки, стесняясь, пришли в палату к инвалидам и сказали, что мама передала им парное молоко, чтобы обменять на хлеб, которого не хватало в семье. Инвалиды без молока не жили, ведь в индоме было своё дойное стадо, и все молочные продукты были в достатке. Тут было другое – они знали, что у них не будет собственных таких вихрастых сорванцов, и любовь свою они как могли передали юным гостям. Картина была очень трогательная: фронтовики по-отцовски обнимали и целовали мальчишек, которым была непонятна такая реакция. В палате на тумбочках у кроватей в больших тарелках лежал хлеб из индомовской кухни, и инвалиды отдали его ребятам. Добром ответили на добро люди с жестокой судьбой. Мальчишки приходили к инвалидам ещё несколько раз. Их ждали, угощали специально прибережёнными конфетами, и они всегда возвращались домой с хлебом.

Много искалеченных фронтовиков создали семьи и остались в Рыбном. В районе больше не было такого села, где жили и работали столько безруких и безногих. О многих на селе осталась добрая память.

Коренной ленинградец Алексей Громов был призван в Красную армию в самом начале Великой Отечественной войны. В окопах на подступах к Северной столице он защищал от фашистов трудно и мужественно живший в кольце врагов родной город. Зима 1941 года была студёной, но в окопах было жарко от бесконечных атак гитлеровских полчищ, наши войска отражали одну за другой атаки во много раз превосходящего врага. Во время очередного свирепого натиска пехотинец Громов был тяжело ранен в грудь и в ногу.

Окопы на передовой переходили из рук в руки несколько раз, и наши санитары вместе с похоронной командой не успевали выносить с поля боя раненых и убитых. Около двух суток Громов пролежал на поле боя, не подавая признаков жизни. Его уже было признали убитым, но, оказавшись в тепле, Алексей вдруг застонал. Потом был госпиталь, эвакуация из блокадного кольца через Ладогу на «большую землю» и долгая дорога на санитарном поезде в Сибирь. Здесь он стал постояльцем Рыбинского дома инвалидов.

Среди фронтовиков с тяжёлыми увечьями Громов чувствовал себя немножко неловко и даже помогал санитарам в уходе за лежачими. Здесь было хорошее питание и постоянный медицинский контроль. Вскоре всё вроде бы пошло в сторону излечения, но проявило себя ранение в ногу – давнее обморожение дало гангрену. В Красноярске ему сделали операцию и удалили ступню. Но через некоторое время ситуация повторилась, и тогда ему удалили часть ноги почти до колена. Рана зарубцевалась, но он никак не мог привыкнуть к своему новому состоянию – передвигаться при помощи костылей ему не нравилось. Решил изготовить протез. Нашёл подходящую колоду и стал орудовать пилой и топором. Затем долотом и ножом. Примерял и снова шкурил дерево. Место, куда предполагалось ставить колено, обложил ватой и прикрепил поверх мягкую кожу. Долго изобретал ремни для крепления своего изделия к бедру. Всё получилось. Было не очень удобно, однако не нужно было пользоваться костылями и руки освободились.

В процессе изготовления протеза Громов определил свою судьбу: руки есть, голова на месте – нужно идти по плотницкому делу. Человеку целеустремлённому можно освоить любое ремесло. Учиться работать с деревом Алексей решил прямо на месте – стал плотником в инвалидном доме. В Ленинград не поехал, потому что во время блокады все его родные погибли. Кто от голода, кто от бомбёжек.

Однажды весной работница индома Мария Трихаева попросила Громова починить обветшавший забор её усадьбы. Когда он пришёл к её дому, сразу увидел, что есть где приложить руки: не только забор истлел, но и ставни покосились, ступеньки крыльца, как говорится, держались на честном слове. Алексей решил всё исправить. Ушло на это несколько вечеров. За это время он подружился с детьми Марии Лукьяновны, и само собой как-то получилось – они стали жить вместе. Этот союз оказался на всю жизнь. Растили детей, потом помогали им поднимать внуков.

Когда инвалидам стали выделять мотоколяски, Громов получил трёхколёсный транспорт первым. На машине ему легче было выполнять многочисленные просьбы односельчан о помощи в ремонте строений. Он и косяки мог заменить, и оконные рамы сделать. Алексей Громов прожил большую и честную жизнь, в Рыбном добрым словом вспоминают об этом деревянных дел мастере.

Александр СМИРНОВ

Продолжение следует